Слеш как жанр литературы: часть 2

Штампы.

Я пока не буду затрагивать классиков слеша, они на то и классики, что у них-то все обоснованно, и читать их приятно. Но вот многие авторы, причем даже те, кто хорошо пишут, иногда поражают человеческое воображение. Если уж герои трахаются, то дым стоит столбом. Это удивительное качество героев слеша – у них каждый акт любви — это такой праздник, что, как мне кажется, они после него должны пару дней валяться с сильным эмоциональным истощением. Искры летят, кожа плавится, кости в теле тают, глаза лезут на лоб, еще хорошо сознание потерять. Я не буду тут приводить разные примеры, но в качестве иллюстрации приведу один фик, над которым просто рыдал. Разумеется, большинство людей так не пишут, просто не могут, но это как бы некоторая гипербола с моей стороны. Это РПС про Блума и Мортенссона, поклонники плачьте.

Вот описание переживаний Блума. То есть, если герой слеша что-то чувствует, то масштаб по крайней мере, космический.

«Его, познавшего в одночасье и боль потери, что так нещадно раздирает всё внутри, словно ненасытный зверь гложет, а затем сворачивается на сердце тяжёлым камнем, лишь изредка отдавая глухими отзвуками; но и радость, то незабываемое чувство обретения и обладания — собой, свое душой, всем миром со всеми его горестями и радостями, небом и землёй, любовью и ненавистью.»

Ну если не говорить, о том, как боль потери сворачивается на сердце тяжелым камнем, хотел бы я посмотреть на сворачивающийся камень, то просто обратите внимание на эпитеты. Все предельно. Простых переживаний нет.

«Его сон, его мир, его реальность, где он был и полновластный хозяин, и, в то же время, беспомощный котёнок, жадно глотающий воздух, маленький съёжившийся комочек, который, обуреваемый неподвластной ему стихией на полном ходу несся в водоворот страсти».

Поняли, да? Котеночек, обуреваемый стихией, он же полновластный хозяин. Тоже классический поворот дела… Особенно про водоворот страсти, а у героев слеша, обычно страсть такая, что стены трещать. Они забывают есть, пить, бриться, мыться и учится, кстати тоже, дорогие господа поттеристы…

«-Всё. Я умер, — подумал Орландо, услышав этот желанный голос, — я сплю, этого не может быть, это бред, нет, да, нет, да, ОН, о боже! Но почему ОН звонит, зачем, и что я ему скажу?»

Слеш никакого отношения к реализму не имеет. Представьте себе нормального современного молодого человека, который испытывает все эти чувства, когда ему звонит его коллега. При этом нормальный молодой человек не имеет ни малейшего предположения, чего это он звонит? Номером ошибся, видно.

«…только сейчас понял то, что знал на самом деле всегда. Он осознал своё самое реальное желание, так часто возникавшее, под разными масками и личинами, но всегда неизменное по своей сути. Он понял, чего он хочет на самом деле. Его слеза, обжигающей лавой скатилась вниз. Он хотел. Желал. ЕГО, ЕГО одного»

Еще один гиперболизированный штамп. До героев слеша все доходит крайне медленно. Очевидно им перед этим вырезают какую-то долю мозга. Пока он допрет, что влюблен, а потом еще, что взаимно… Короче, так можно умереть и состариться. И в этом весь кайф, потому что кайф не в самой эротике, а ее ожидании. Это знает любой слешер, именно поэтому слеш не имеет отношения к реальности.

«…его тело знало, что создано для чего-то большего. Оно каждой клеточкой чувствовало, что предназначено для ВЕЛИКОГО, неземного удовольствия, и никто на свете не может отнять у него это священное право».

Удовольствие в слеше всегда неземное. Какого в жизни наверное нет и не бывает. А самая характерная тут строчка про священное право. Мне всегда было интересно, вот слешеры пишут про мужчин. Неужели они не знают, что на свете есть очень мало мужчин, для которых так ужасно важна любовь? Нет, ну, конечно, все всегда думают о сексе, но люди ведь еще иногда чем-то интересуются… работа, карьера, футбол, наконец, а?

«Он судорожными движениями стал натягивать джинсы на отчаянно пульсирующее и сопротивляющееся тело. Оно рвалось наружу, оно устало от преград, оно смеялось над своим хозяином, ведь этот кусок ткани ни за что и никогда не остановит то, что однажды вырвалось наружу. И чем сильней Орландо это понимал, тем более безуспешным становился этот процесс. Наконец он совладал с собой и отворил дверь.»

Ну это я уж не выдержал просто. Уж очень мне понравилось, как тело рвалось из джинс наружу. Но тоже хороший пример, до чего доводят своих героев авторы

«На пороге стоял МУЖЧИНА. Мышцы Орландо непроизвольно дёрнулись в конвульсии. ОН!»

Коллеги! Напишите себе на бумажке и повесьте над столом. Мы пишем о мужчинах. Не о барышнях пятнадцати лет. О мужиках. Обычно эти мужики уже видели других мужиков, если вы понимаете, о чем я. Вот вы сейчас смеетесь, небось, а не смешно. Это я привел пример абсурдный, а в половине слеша именно такое отношение. И никакое другое. На пороге стоял МУЖЧИНА! И хоть ты тресни.

«Он мечтал о том, чтобы испытать на себе силу его страсти, быть растоптанным, раздавленным ей, быть его пленным и рабом, быть для него всем и ничем, отдать ему полный контроль над своим телом».

Вам ничего не напоминает? Нет? А ведь это классический слешевый штамп. Сам им грешил. Раб, пленный, отдаться совершенно безвозмездно… Эх.

«Инстинкт завоевателя никогда не подводил своего хозяина. Он почувствовал, что этот мальчик будет его, целиком и полностью, без сопротивлений и остатка. Малыш хотел его, и он возьмёт Орландо, здесь, и прямо сейчас!»

Туда же.. в ту же корзинку.

«Их тела были настолько близко, что два горящих пламени страсти соединились воедино, образовав неистовый и бушующий костёр. Вигго отшвырнул своего партнёра к стене, одновременно сдирая с него джинсы. Орландо почувствовал боль от грубых прикосновений, словно с одеждой с него сдирают и кожу. Но эта боль ещё сильнее разбудила в нём желание.»

Прошу обратить специально внимание, на то, как он одновременно сдирал с него джинсы и отшвыривал к стене. Как сказал мой друг, биологический мужчина, по выражению слешеров, хватал за пуговицу и раскручивал. И могу с печалью заметить, что этот пример не единственный. Порой люди такого напишут, что попроси их это изобразить, ни в жизнь не сделают.

Ладно, это был последний пример. Я показал, что хотел. Этот текст выглядит, как эротический бред пятнадцатилетней читательницы любовных романов, и, конечно, далеко не всем слешерам настолько отказывает вкус. Но мы все пользуемся этими штампами.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *